Том 24, 2026 год

Статья посвящена исследованию понятия героического модуса в мировой литературе. Классическое понимание героизма, сложившееся в европейской науке на материале античной и средневековой литературы, не всегда может быть применимо к анализу восточных литератур, особенно неиндоевропейских. В статье предпринимается попытка сравнительного анализа героического модуса на материале западноевропейских («Песнь о Роланде», «Песнь о Нибелунгах», «Беовульф»), древнерусских (летописи, жития, «Слово о полку Игореве»), индийских («Махабхарата»), персидских («Шахнаме»), китайских («Троецарствие») и японских («Повесть о дома Тайра») памятников. Основное внимание уделено пониманию под вига, его целям, способам достижения и роли поражения в судьбе героя. Выявляются существенные различия: от западноевропейского акцента на самопожертвовании ради посмертной славы до индийской ориентации на прочную победу и восстановление мировой гармонии, китайской гетерогонии цели и переноса подвига в интеллектуальную сферу, японского осмысления победы через призму бренности и закона воздаяния. Отдельно рассматривается коллективный характер героизма и «подвиг в терпении» в древнерусской литературе, а также психологическая готовность к смерти и способность адаптироваться к поражениям как важнейшие черты героя в восточных традициях. Понимание героического модуса требует учета культурных особенностей каждой цивилизации, отказа от упрощенных представлений о героизме как единой этической категории в мировой литературе.

Ключевые слова: героический модус, подвиг, цель, западноевропейский эпос, древнерусская литература, индийская литература, китайская литература, персидская литература, японская литература

Читать статью

Литература

Статья посвящена уточнению определения понятия «формула». В исследовании проанализированы разные дефиниции, представленные в словарях нескольких языков, выделены литературоведческий, лингвостилистический и фольклорный подходы в определении формулы. Наиболее устоявшееся — определение, предложенное в «Сказителе» А. Лорда. На примерах из испанской и английской эпической поэзии обсуждается проблема понятия «группа слов» (“group of words”), фигурирующего в определении М. Пэрри и А. Лорда, а также устойчивости данной группы. В рамках уточнения термина рассмотрены три фактора, обеспечивающие связность формулы: фонетический, синтагматический и семантический. Всякое звуковое средство выполняет две функции: первичную и вторичную. Первичная функция — конститутивная. Аллитерации и ассонансы способствуют повышению связности формулы, соединяя ее элементы на уровне фонетики. Фонетическая связность восходит к религиозным, магическим истокам традиционного устного повествования. Вторичная функция — эстетическая. Формула стала средством сложения стиха, но в силу исторических причин стала не только средством. Элементы формулы характеризуются высокой степенью синтаксической связности, что в предельных случаях может приводить к лексикализации. Семантический фактор интерпретирован с позиций аналитической философии М. Блэка. Внешним фактором, ограничивающим и регулирующим отбор тех или иных «мыслей» (в терминах А. Лорда — “ideas”) и выражающих их слов в рамках формулы, является традиция. В результате было предложено уточняющее определение: формула есть связный и семантически цельный паттерн, который используется и заполняется сказителем в определенных заданных традицией метрических и тематических условиях.

Ключевые слова: формула, поэтика, терминология, функция, «Сказитель», Альберт Лорд, Макс Блэк, Милмэн Пэрри, А. Н. Веселовский, Б. Н. Путилов

Читать статью

Литература

Былины, описывающие победу Ильи Муромца над Соловьем-разбойником и Идолищем, имеют структурное сходство с другими ранними устными источниками, что позволяет реконструировать сюжет о победе пророка Илии над языческим идолом Перуна в Киеве. Широко распространенные отголоски этой песни свидетельствуют о том, что она, по-видимому, выполняла функцию центрального национального мифа, прославляющего крещение Руси. Изначально два былинных эпизода — о Соловье и об Идолище — составляли единое повествование. Превращение пророка Илии в русского воина по имени Илья Муромец — явление позднее: первоначально герой мыслился выходцем из Константинополя, колыбели восточнославянской церкви. В «Слове о полку Игореве» обнаруживаются мотивы, отсылающие к песне об Илии и идоле. Ряд повествований, вероятно, восходит к ответвлениям этого центрального мифа: легенда о противостоянии языческого жреца Соловья крещению Новгорода (Иоакимовская летопись), легенда о борьбе Авраамия с ростовским идолом Велесом, а также легенда, зафиксированная в Троицкой компилятивной летописи, об освобождении Киева от скопления языческих сил. Несомненна тесная связь между ранней песней об Илии, птице и идоле и духовным стихом о святом Георгии, гигантской птице и идолопоклонническом персидском царе, хотя точный характер этой связи еще предстоит выяснить.

Ключевые слова: Илья Муромец, пророк Илия, Идолище, Соловей-разбойник, Слово о полку Игореве, Авраамий Ростовский, Перун, Велес, Див, Троян, Добрыня, крещение Руси, былины, Симург

Читать статью

Литература

Статья посвящена анализу сюжетной структуры Волоколамского патерика в контексте взаимодействия книжной и устной традиций. В центре внимания находится выявление и описание типологических параллелей патериковых нарративов с фольклорными историями и «бродячими сюжетами» мировой литературы. Материалом послужили рассказы Волоколамского патерика, сопоставленные с текстами византийской, славяно-балканской и западноевропейской книжности, а также со славянским фольклором. В работе рассмотрены, в частности, сюжет о попе-еретике и Евхаристическом чуде, эсхатологические видения, вещие сны, сюжет о переходе через огненную реку, персонификация понедельника и сюжет о спасении героя верным животным. Ряд нарративов восходит к книжным источникам, тогда как другие обнаруживают устойчивые типологические соответствия с фольклорной традицией. Включение устных сюжетов в патериковое повествование сопровождается их адаптацией в рамках агиографического канона. В результате Волоколамский патерик предстает как памятник, в котором реализуется сложное взаимодействие различных культурных пластов, формирующее особую поэтику сюжетов.

Ключевые слова: «бродячие» сюжеты, литература и фольклор, Волоколамский патерик, древнерусская литература, жанр, мотив, образ, сюжет, фольклор, фольклоризм

Читать статью

Литература

В статье исследуется эволюция мотива потерянного рая в русской литературе — с древнейших времен до начала XX в. Потерянный рай представляет собой именно мотив по признакам сюжетности, актантности, хронотопических характеристик, предикативности, инвариантности и вариантности, интертекстуальности. Целью работы стало определение особенностей реализации мотива потерянного рая в русской литературе до и после восприятия отечественным культурным пространством поэмы Дж. Мильтона «Потерянный рай». В качестве источниковедческой основы при выборе материала использованы сведения из первого выпуска «Словаря-указателя сюжетов и мотивов русской литературы» (Новосибирск, 2006). В результате исследования установлено, что в русской словесности до XVIII в., то есть до появления переводов поэмы Мильтона, мотив потерянного рая воссоздавался в основном в апокрифах, духовных стихах, придворной драме и основывался на библейском сюжете с некоторыми дополнениями (плач Адама, рукописание Адама) и характерным осмыслением утраты рая как того сюжетного события, которое приведет к рождению Христа. С XVIII в. в реализации мотива потерянного рая в русской литературе становится заметным влияние уже переведенного мильтоновского произведения: мотив приобретает космологический масштаб («Сон смешного человека» Ф. М. Достоевского); в его топологию добавляется царство Хаоса («Вселенная» М. М. Хераскова); жизнь первопредков осмысливается под влиянием пасторальной традиции, с акцентированием любовно-эротических характеристик; встречается и переосмысленное видение Адама о будущем («Сон Адама» Н. С. Гумилева). Таким образом, можно говорить как о прямом влиянии Мильтона на эпическую традицию (например, поэмы И. Ф. Богдановича и М. М. Хераскова), так и о творческой рецепции его образа потерянного рая в литературе «золотого века» и последующего времени.

Ключевые слова: потерянный рай, Книга Бытия, Джон Мильтон, апокриф, творческая рецепция, мотив, двуединый мотив, образ рая, древнерусская литература, И. Ф. Богданович, М. М. Херасков, А. С. Пушкин, Ф. М. Достоевский, Н. С. Гумилев, Ф. К. Сологуб

Читать статью

Литература

В статье предложена интерпретация повести В. Ф. Одоевского «Косморама» как притчи о грехопадении. В детстве герой из преступного любопытства заглядывает в «обольстительный ящик» и, сам того не ведая, вкушает плод познания добра и зла. Владимир — рассудочный «человек XIX века», утративший веру и стремящийся к земным наслаждениям. Начиная как поборник разума, он все яснее ощущает иррациональную природу бытия, необъяснимость человеческих поступков сугубо «земными» доводами. Перед ним раскрывается мистическая подоплека событий, двойственность человеческих поступков и побуждений, обманчивость земных причинно-следственных связей. Мир, представленный в «Космораме», двоится, обыденные явления разрастаются до символов: игрушки маленького Володи, трехэтажный дом тетушки, возвышающаяся над ним голубятня, месяц в боскетной, крутая лестница, ведущая из пещеры к солнцу, огромные часы. Сама косморама предстает моделью мироздания. Ящик можно разобрать и рассмотреть (как это делают с природой натуралисты), но при этом его мистическая сущность останется неизменной и не дастся естествоиспытателю, сколь бы настойчив он ни был. Здесь нужны принципиально другие «инструменты»: духовное зрение, вера, слезная молитва. Владимиру открывается связь с иным миром, но тщетно он хочет «излечиться» от этого дара «земными» средствами. Единственный путь спасения для героя — путь к Богу, за премудрой девой Софией.

Ключевые слова: В. Ф. Одоевский, «Косморама», мистика, религия, фантастика, грехопадение, искупление

Читать статью

Литература

В статье рассмотрена театральная природа художественного мышления Н. В. Гоголя в ранний период его творчества на материале цикла повестей «Вечера на хуторе близ Диканьки». Актуальность работы обусловлена необходимостью комплексного осмысления связи сценического опыта писателя с формированием его поэтики. Цель заключается в выявлении механизмов использования театральных принципов в структуре повествования и при построении образной системы произведений. Материалом послужили тексты повестей цикла, эпистолярные и мемуарные свидетельства современников, а также критические работы и исследования. Установлено, что сценический опыт Гоголя, полученный в Гимназии высших наук князя Безбородко, оказал влияние на формирование особого типа художественного видения. Повествовательные фрагменты произведений организованы по законам мизансцены, действие концентрируется в условном пространстве, активно применяются приемы светотеневой и звуковой организации текста. Особое значение приобретают жест, мимика и пластика персонажей, которые выполняют семантическую и характерологическую функции: усиливают экспрессию речи и способствуют созданию эффекта зрелищности. Принцип контраста, реализованный на уровне портретных характеристик и акустической среды, выступает структурообразующим элементом художественной системы. Театральность, таким образом, проявляется не как внешний прием, а как имманентное свойство поэтики раннего Гоголя, определившее способы изображения человека и мира. Проведенное исследование позволило уточнить представление о генезисе гоголевского художественного метода.

Ключевые слова: Н. В. Гоголь, театр, образ, деталь, контраст, жест, мимика, художественный метод, поэтика, характер, литературный персонаж, роль, «Вечера на хуторе близ Диканьки»

Читать статью

Литература

Проблемное поле статьи связано с датировкой и традицией издания дефинитивного текста стихотворения М. Ю. Лермонтова «И. П. Мятлеву». В статье систематизированы историко-литературные и собственно логические аргументы в пользу датировки стихотворения 1840 г., рассмотрены традиция его издания (от публикации в журнале «Отечественные Записки» в 1842 г. до публикации в последнем научном издании сочинений М. Ю. Лермонтова 2014 г.) и различные варианты заголовочного комплекса (от первого издания до издания 2014 г., в котором текст стихотворения воспроизведен наиболее близко к автографу). В издании 2014 г. допущена селекция текстов автографа и последующих публикаций, касающаяся графики, порядка слов, пунктуации. В качестве аргументов предлагаемого для публикации дефинитивного текста при­влечены не только автограф М. Ю. Лермонтова, но и архивные источники из фондов И. П. Мятлева и П. А. Вяземского. Установлено, что неточность первой публикации в «Отечественных Записках», которая затем бралась в качестве канонического текста, привела как к тиражированию искажений, так и к неточностям в комментариях литературоведов к стихотворению. Допущенные издателями конъектуры мешали в полной мере понять авторскую игру слов, особенности поэтики иронии, не давали возможности оценить тонкий диалог поэтов в культурной ситуации первой половины XIX в.

Ключевые слова: М. Ю. Лермонтов, «И. П. Мятлеву», текстология, аутентичный текст, беловой автограф, макаронические стихи, традиция издания, каламбур, литературное общение

Читать статью

Литература

Статья посвящена изучению национального образа мира в художественной прозе В. И. Даля с позиций имагологического подхода. Цель работы — реконструировать эволюцию далевских представлений о «своем» и «чужом» в контексте его этнологического проекта и концепции народности. Методологическую основу исследования составляет синтез классической компаративистики (А. Н. Веселовский, В. М. Жирмунский), семиотического и концептуального анализа (Ю. С. Степанов), а также теоретических положений имагологии (Х. Дизеринк, Й. Леерссен, труды представителей российской школы). Материалом выступили повести, «физиологичекие» очерки и рассказы Даля 1840–1850-х гг., включая «Жизнь человека, или Прогулка по Невскому проспекту», «Савелий Граб, или Двойник», «Похождения Христиана Христиановича Виольдамура и его Аршета» и др. Авторы показали, что художественный мир Даля этноцентричен и организуется вокруг оппозиции «свой — чужой», которая, однако, в силу поликультурного опыта самого писателя нередко размывается или парадоксально трансформируется. Особое внимание уделено формированию «петербургского текста» Даля: столица предстает как «мир в мире», урбанистический космос, где видоизменяются традиционные дихотомии живого/мертвого, природного/культурного, своего/чужого. Сделан вывод о том, что художественная проза Даля является не иллюстрацией, а органической частью его этнологического проекта, сопоставимой по значимости с «Толковым словарем» и сборником пословиц. Исследование вносит вклад в понимание механизмов репрезентации национальной идентичности в русской литературе середины XIX в.

Ключевые слова: творческое наследие В. И. Даля, национальный образ мира, народность, имагология, физиологический очерк, повесть, Петербургский текст

Читать статью

Литература

В статье исследована художественная трансформация рассказа Л. Н. Толстого «Кающийся грешник» (1886) как пример авторского переосмысления фольклорной традиции в контексте религиозно-философской эволюции писателя 1880-х гг. На основании сопоставления редакции и основного текста произведения с его непосредственным первоисточником — «Повестью о бражнике» в публикации А. Н. Афанасьева — в статье проанализированы принципиальные поэтические и смысловые трансформации, осуществленные Толстым в ходе работы над текстом. Особое внимание уделено архитектонике окончательной редакции рассказа: структурному принципу троичности, восходящей градации этических оснований, а также роли евангельского эпиграфа как герменевтического ключа к произведению. Рассмотрено, как движение от бытовой конкретики первоначальной редакции к предельному нарративному обобщению окончательного текста проявляет главные для позднего Толстого смыслы: стремление к притчевой поэтике, утверждение любви выше логики суда и воздаяния, универсальность евангельского учения как фундамента христианской этики.

Ключевые слова: Лев Толстой, народный рассказ, «Кающийся грешник», «Повесть о бражнике», фольклор, поэтика, текстология, притча, эпиграф, «Посредник», христианская этика

Читать статью

Литература

Исследователи творчества Чехова уже обнаружили в его ранних произведениях («На большой дороге», «Безотцовщина») «отзвук» некоторых героев Достоевского — например, Парфена Рогожина из романа «Идиот». Между тем таких «отзвуков» у Чехова гораздо больше. В статье показано, что с образом Николая Ставрогина («Бесы») связаны герой чеховской пьесы «Безотцовщина» Платонов и Камышев из романа «Драма на охоте». Прегрешения Платонова по сравнению со ставрогинскими выглядят гораздо скромнее, а в случае с Камышевым черты героя «Бесов» сконтаминированы с приметами «подпольного парадоксалиста», Раскольникова, Ивана Карамазова — и даже Паратова («Бесприданница» А. Н. Островского). Однако это характерно для раннего Чехова, тем более что он находил в произведениях Достоевского «много претензий» и искал свой собственный художественный почерк. В зрелом творчестве Чехова его безразличные ко всему эгоцентрики: Андрей Прозоров и Чебутыкин («Три сестры»), Цыбукин («В овраге») — отсылают уже не столько конкретно к Ставрогину, сколько к инварианту его равнодушных к окружающим и потому исповедующих нравственный релятивизм героев — таких как Ставрогин, Иван Карамазов и герой «Сна смешного человека» в первой половине этого рассказа.

Ключевые слова: Чехов, Достоевский, Ставрогин, литературный прототип, «Безотцовщина», «Бесы», «Драма на охоте», пьеса, роман, проза

Читать статью

Литература

Термин реализм — один из наиболее спорных в литературоведении. Его содержание к середине XIX в. утвердилось на философском основании позитивизма. Ко второй половине 1960-х гг. термин, как и сам реалистический способ изображения мира в литературе, начал системно подвергаться критическому осмыслению в зарубежной и отечественной науке. Значимыми вехами на этом пути в зарубежной гуманитаристике стали работы Р. Барта, Ц. Тодорова и Н. Гудмена, а в отечественной науке о литературе — труды А. М. Гуревича, В. М. Марковича, И. А. Есаулова, В. Н. Захарова. Зарубежные ученые шли по пути постструктурализма и деконструктивизма, сходясь в тезисе о том, что любой реализм создается дискурсом, убеждающим в реальности изобра­жаемого. Отечественная наука продолжила традиции герменевтики и исторической поэтики. В английской славистике XX в. русский реализм получил осмысление в двух концепциях, расходящихся как с «общезападными», так и с русскими вариантами его осмысления. Первой из них стала этнокультурная концепция М. Бэринга. Она уловила в русской литературе от Пушкина до Чехова соответствие национальному характеру и выделила в ней сочетание поэтики обычной жизни, имманентного «чувства реальности» и гуманности. Д. С. Мирским была задана вторая (принципиально внерелигиозная) концепция. В качестве ведущих черт русского реализма она выделила поэтизацию действительности, скрытый морализм и сочувствие автора героям. К 1940-м гг. концепция сочувствующего (sympathetic) реализма синтезировалась с этнокультурной и закрепилась в английской славистике как доминантный взгляд. Под влиянием структуралистских идей она постепенно изменилась: к 1960-м гг. получил распространение дискурсивный подход, фокусирующийся на приемах убеждения в соответствии созданного образа мира реальности. В англо-американских работах 1970–1990-х гг. нашла выражение новая позиция — унификация подхода к классической русской и европейской литературе XIX в. с опорой на теории социальноисторического детерминизма и постструктурализма. В начале XXI в. в англоязычных исследованиях русского реализма обозначился постколониальный вектор. Потенциал обращения к православному миропониманию как сюжетной и аксиологической основе классического русского романа, намеченный в английской (и французской) славистике на рубеже XIX–XX вв., оказался невостребованным.

Ключевые слова: англо-американская славистика, этнокультурная концепция русского реализма, концепция сочувствующего (sympathetic) реализма, психологический детерминизм, постструктурализм, постколониальная теория

Читать статью

Литература

В статье изучено и описано своеобразие мистической парадигмы и причины возрастания ее значения в символистской прозе. Для сравнительного аспекта исследования основную часть работы предваряет небольшое введение, в котором дан краткий абрис избранной темы в историко-литературной ретроспекции: описание места и отличительных особенностей мистической поэтики в предшествующие периоды, в прозе Нового времени, затронуты вопросы терминологии. По мнению автора статьи, рождение и своеобразие модернистско-символистской прозы было обусловлено текущими имманентными процессами в искусстве, поисками новых путей художественной выразительности, но в той же или даже в большей мере — общественно значимой культурно-исторической ситуацией, что отмечали уже современники. Своеобразие мистической парадигмы в символистской прозе рассмотрено также в сопоставлении со своеобразием мистической парадигмы в готической литературе, поскольку в обеих литературах эта парадигма была в числе главенствующих. Согласно итоговому выводу статьи, большие изменения в словесности начала ХХ в., и прежде всего возрастание роли мистической поэтики в литературном творчестве, были обусловлены кризисом в смежной области естественнонаучных и философских знаний, а также всеевропейскими сомнениями, возникшими в области миропонимания.

Ключевые слова: символистская проза, поэтика, метафизика, мистицизм, миропонимание, кризис сознания, готика

Читать статью

Литература

«Утиная охота» А. Вампилова и «Последний срок» В. Распутина были написаны в одном месте — в гостиницах г. Ангарска Иркутской области — в одно время, в совместных поездках начинающих писателей в течение нескольких лет в конце 60-х гг. XX в. Единый творческий хронотоп пьесы и повести позволил соотнести оба произведения, несмотря на разность их природы — драматургии и прозы. В статье впервые выявлены параллели на уровне сюжетообразующего мотива воспоминания, мотива последнего срока, художественных топоса и времени, образов главных героев, образа окна, пейзажа-портрета и показано, что сюжет повести «Последний срок» присутствует в пьесе «Утиная охота» в свернутом виде (эпизод с письмом отца Зилова). Мотивы воспоминаний и последнего срока раскрыты в аспекте традиционной для русской культуры православной картины мира как форма исповеди и стояния перед вечностью. Сжатие художественного времени и пространства у обоих авторов служит не композиционным приемом, а способом перевода быта в бытие. Единство поэтики повести В. Распутина и пьесы А. Вампилова обусловлено не только творческим хронотопом, но и единством культурной памяти художественного сознания обоих писателей-друзей.

Ключевые слова: хронотоп, художественный топос, художественное время, мотив воспоминаний, мотив последнего срока, пейзаж-портрет, образ главного героя, образ окна, микросюжет, автобиографизм, «Утиная охота», «Последний срок», А. Вампилов, В. Распутин

Читать статью

Литература